Матерь Божья в намитке
Матерь Божья в намитке
Матерь Божья в намитке
Иконы называли «книгами для неграмотных», именно поэтому на старинных образах кисти белорусских мастеров можно найти не только библейские сюжеты, но и вышиванки, намитки и даже румяных шляхтичей, будто сошедших с парадных портретов
«Явление Жировичской иконы Богоматери» из иконостаса Успенского собора Жировичского монастыря Гродненской области, 1730-е годы.
Собрание белорусской иконописи из фондов Национального художественного музея Республики Беларусь считается уникальным по многим причинам. В первую очередь – из-за особенностей преломления классических иконописных традиций. Точнее, из-за достаточно самобытных акцентов, которые расставляли порой на них мастера. Опытный взгляд легко найдет на иконах из собрания Национального художественного и элементы с западных европейских гравюр, и строгие линии византийской иконописи.
Иконы иконостаса Успенского собора Жировичского монастыря Гродненской области, 1730-е годы.
И искусствоведы, и историки единодушны: у белорусской иконописи XVII–XIX веков свой стиль, родившийся на замесе православия, католицизма и униатства, распространенного в наших землях. Взаимное влияние религиозных традиций было естественно и неизбежно.
Однажды реставратор Федор Сорока, работавший с фресками Свято-Петропавловского собора на Немиге, рассказал притчу, которая емко характеризует жизнь белоруса: «Паехаў ен на ярмарку ў мястэчка. Тое-сёе спрадаў, ды й пайшоў. Спачатку ў касцёл – там прыгожа граюць, потым у царкву – там добра пяюць, а пасля да рэбэ – параіцца, як далей жыць».
Апостольский ряд из монастыря Бригиток в Гродно, 1642–1649 годы.
Здесь веками соседствовали католики, православные, униаты. И все это, безусловно, оставило свои штрихи в сакральной живописи. Одна из ярчайших страниц в белорусской иконописи – та, на которую легли щедрые краски барокко. Наиболее полное собрание иконописи, созданной под влиянием искусства барокко, находится в Национальном художественном музее и по праву считается ярчайшей жемчужиной собрания.
«Тайная вечеря», одна из икон праздничного ряда иконостаса, XVIII век (1754–1757).
Крестовоздвиженская церковь, с. Оброво, Ивацевичский район Брестской области.
Минувшим летом несколько десятков икон из этого собрания были представлены в Ватикане, в Италии. И успех был ошеломляющий – за день выставку из Беларуси посещало столько людей, сколько в Беларуси – примерно за год. Сейчас многие иконы из коллекции художественного музея отправились на выставку в испанский Толедо, в Музей Эль-Греко.
Одна из икон экспозиции выставки «Апостолы и пророки. Белорусская икона XVII–XVIII вв.»
в музее Эль-Греко в Толедо (Испания).
© НХМ РБ
Любовь Сысоева
Искусствовед, ведущий научный сотрудник отдела древнебелорусского искусства Национального художественного музея
Мы для европейцев интересны и неизвестны. Наряду с традициями Византии в иконах четко видны традиции западно-европейского искусства.
Музейная коллекция начала собираться в 1939 году. Но из довоенного собрания практически ничего не сохранилось – основная его часть погибла в Кенигсбергском замке во время пожара в 1945 году.
Директор Государственного художественного музея БССР Елена Васильевна Аладова и главный хранитель музея А.И. Соколов у иконы «Три святителя».
© НХМ РБ
Любовь Сысоева
Искусствовед
Есть единичные экземпляры, которые все-таки нашлись. На тыльной стороне икон были штампики и надписи, которые и помогли им вернуться.
По таким штампам (на фото слева внизу) картины из белорусского собрания были опознаны и возвращены после войны.
© НХМ РБ
Основная часть собрания белорусской иконописи была собрана уже после войны – в основном привезена из многочисленных экспедиций сотрудниками музея.
Экспедиция 1958 года в Брестскую область. Директор музея Елена Аладова и реставратор В.В. Филатов (Москва).
© НХМ РБ
Профессор, доктор искусствоведения Надежда Высоцкая проработала в Национальном художественном музее более 40 лет. Благодаря ее настойчивости и исследовательской неутомимости была не только собрана, но и атрибутирована основная часть коллекции сакральной живописи Беларуси.
Профессор, доктор искусствоведения Надежда Фёдоровна Высоцкая.
Надежда Высоцкая
Профессор
У меня была своя система опроса местных жителей, план, карты, на которых были указаны все церкви района. Чиновники рапортуют: «церкви в деревне нет». Я туда еду – церкви действительно нет. Зато на кладбище есть каплица. А в ней – уникальные ценности. Вот в могильной каплице в деревне Ляховцы на двери даже замка не было – она запиралась на прутик, а внутри – икона XVII века. Разве могли мы оставить ее там?
Немало церквей было разрушено фашистами при отступлении, иконы и церковную утварь спасало местное население.
В 1960-е годы, когда Высоцкая с другими сотрудниками музея только начинала собирать сакральную живопись, отношение к этой затее было неоднозначное. Иконопись не считалась тогда искусством и денег на ее сохранение не давали. Исследователям приходилось рассчитывать в основном на свои силы.
Надежда Высоцкая
Профессор
Наши летние экспедиции начинались с того, что всю зиму я «копила»… молочные бутылки. Я не сдавала их, а собирала в мешки от картошки. К лету набиралось мешков 10–15. Мы их сдавали – это и были деньги на питание в экспедиции. В ту пору это искусством не считали, а нас упрекали, что проедаем бюджет, ездим неизвестно где, привозим неизвестно что.
Так выглядит икона до реставрации. Для того, чтобы живописный слой не осыпался окончательно, его защищают профзаклейкой, которую снимет только реставратор перед тем, как взять картину в работу.
Собрание музея – малая толика того, что удалось спасти музейным экспедициям. Многие иконы, которые тогда оставались в храмах, были практически без присмотра, украдены, а некоторые уничтожены кустарной реставрацией.
Любовь Сысоева
Искусствовед
То, что в музее – то и спасено. И сейчас храмы делают копии с этих икон. Вот для деревни Ляховцы, например, малоритский мастер создал когда-то икону, сейчас она хранится в нашем собрании. А современный иконописец сделает с нее копию для местного храма. Считается, что и первообраз, и список с нее имеют одинаковую духовную силу.
Иногда в жизни происходят вещи малопонятные, но чудесные. Например, иконы Матерь Божья Одигитрия и Христос Вседержитель XVIII–XIX веков – сейчас ценнейшие экспонаты коллекции. А подарил их музею 4 года назад минский пенсионер, милиционер в отставке Леонид Новак.
Любовь Сысоева
Искусствовед
Просто так отдал в дар. Он их подобрал когда-то в 1970-е годы прошлого века на Гомельщине, в Калинковичах. Иконы выбросили из разрушенной часовни. Даже несмотря на сетования жены, что для картошки в машине места не хватает, забрал 4 иконы. Четверть века они хранились у него дома, а потом пенсионер отдал их музею. Мы долго его расспрашивали, он спокойно отвечал: «Да, я понимаю, что на стоимость этих икон можно купить квартиру в Минске, но я хочу их подарить».
Директор Национального художественного музея Владимир Прокопцов (слева) и минский пенсионер, милиционер в отставке Леонид Новак на фоне подаренной им музею иконы. Май 2013 года.
© НХМ РБ
иаыи\иааиы\
Великодушного дарителя уже нет в живых, но о щедрости его поступка искусствоведы рассказывают до сих пор. Одна из икон, Богоматерь Одигитрия XVIII века, оказалась по-настоящему редкой – классический пример местной иконописной школы. А Христос Вседержитель еще находится на реставрации и пока не выставляется.
«Богоматерь Одигитрия», XVIII век,
дар Леонида Александровича Новака.
Профессор Высоцкая в 80-х годах выпустила альбом о белорусской сакральной живописи, собранной по белорусским селам, церквям и каплицам. По тем временам тираж был грандиозный – 50 тысяч. И он разошелся буквально слету. Надежда Федоровна до сих пор помнит судьбу каждой из нескольких сотен икон, которые там описаны.
Фрагмент царских ворот, найденный Надеждой Высоцкой.
Надежда Высоцкая
Профессор
Вот икона из древни Ялово, Пружанского района (на фото вверху). С одной стороны отсутствует живописный слой – он срезан, потому что икона служила столешницей – на ней хлеб и сало резали. Нашла я ее случайно – разговариваем мы со священником, чай пьем, а на столе скатерть как-то странно топорщится. Я под нее рукой – а там лузга (скос между полем и ковчежцем иконы – Sputnik). Попросила скатерть поднять – а это бывшие царские врата. Две створки соединили вместе. Разумно. А священник местный за этим столом кушал…
Опознать черты барокко, господствовавшего в Европе в XVII–XVIII веках, в экспозиции белоруской иконописи может даже не слишком сведущий в искусстве человек. Например, иконы из иконостаса церкви села Оброво Ивацевичского района на Брестчине выглядят несколько непривычно – они овальной формы, обрамлены растительными орнаментами.
Иконы праздничного ряда иконостаса, XVIII век (1754–1757).
Крестовоздвиженская церковь, с. Оброво, Ивацевичский район Брестской области.
Любовь Сысоева
Искусствовед
Иконописцы использовали иконографические схемы как византийские, так и западно-европейские, а некоторые иконы написаны по образцам из Киево-Печерской лавры.
Многие иконы, которые представлены в экспозиции, как, например, Богоматерь Борунская из Кобринского района, или Песковая, почитались и католиками, и православными.
«Богоматерь Борунская», XVIII век.
Церковь в с. Корчицы,
Брестская области.
«Богоматерь Песковая», XVIII век.
Церковь святой Параскевы Пятницы в Старых Девятковичах, Слонимский район Гродненской области.
© Дмитрий Козлов / НХМ РБ
Любовь Сысоева
Искусствовед
Для итальянцев стало настоящим откровением, что у нас был очень распространен образ Богоматери Римской, так называемой Богоматери Снежной – культ Матери Божьей распространялся на Беларуси под влиянием католической церкви.
«Богоматерь Жировицкая», XVIII век.
Туров Гомельской области.
Традиционно иконы никогда не подписывали – мастер-иконописец долго готовился к созданию сакрального образа – молился, держал пост, жил в аскезе – считалось, что его рукой пишет Бог, потому и ставить свое имя считалось лишним. А со временем иконописный труд стал коллективным – иконы писали артели, в которых у мастеров было четкое разделение труда.
Любовь Сысоева
Искусствовед
Начиная с XVII века на территории современной Беларуси стали создаваться иконописные артели. Каждый мастер работал над своим «участком» – кто-то готовил щит, кто-то его левкасил (покрывал специальным грунтом, состоявшим из мела, размешанного на рыбьем клею с добавлением льняного масла – Sputnik), другой мастер делал живопись «личную» – писал лики и руки, третий работал над «доличной» живописью – рисовал одежду, фоны, четвертый золотил.
Георгиус, «Богоматерь Одигитрия и Христос Вседержитель», 167(8) год.
Никольская (кладбищенская) церковь (XVIII в.), Пинск Брестской области.
Но к концу XVII века некоторые иконописцы уже стали идентифицировать себя как мастера. И в собрании Художественного музея есть две иконы, которые автор подписал: под евангелием, которое держит в руках Иисус, написана не до конца разборчивая дата – 1678(?) год – и имя – Георгиус.
Фрагмент иконы «Христос Вседержитель» с подписью автора.
Любовь Сысоева
Искусствовед
Это редкое везение для исследователей, когда икона подписана и датирована. Она помогает в атрибуции других икон. Это своего рода эталон, отталкиваясь от которого можно отслеживать и как меняется толкование и подходы.
На территории Беларуси многие годы толерантно существовали разные религиозные конфессии, в иконописной школе это не могло не найти своего воплощения. Одни и те же мастера могли создавать иконы и для православия, и для католицизма, и для униатства. Потому и в экспозиции представлены образа и из католических, и из православных храмов.
В 60-70-е годы, хотя церкви и стояли незапертыми, без священников, местные жители сопротивлялись тому, чтобы иконы отправляли в музей. Не раз музейные экспедиции встречали толпы крестьян, а за спинами, в кювете, виднелись грабли и вилы.
Надежда Высоцкая
Профессор
Иногда просили помочь местные райкомы партии. С теми же Ляховцами как было – рота солдат оцепила кладбище, а в это время колхозники сидели в клубе на организованном по нашей просьбе собрании. Местные жители всегда сопротивлялись. И они правы – это их дедов, прадедов иконы. Но обеспечить сохранность всему этому, увы, в сельской полуразрушенной церкви невозможно. К тому же, тогда все это имущество считалось собственностью Министерства культуры БССР. Оставить памятник на разграбление мы не могли. Сколько было уничтожено, украдено и уже навсегда утрачено.
Над всеми без исключения образами собрания поработала кисть, а то и скальпель реставратора. Многие иконы удалось вернуть из небытия, в реставрационные мастерские их привозили едва ли не с полностью отслоившимся красочным слоем.
«Архистратиг Михаил», XIX век. Состояние до и в процессе реставрации.
А еще их любили «форматировать» на злобу дня. Например, живописный фон иконы, на котором чаще всего были пейзажи, покрывали сусальным золотом. При реставрации более поздние слои принято снимать «до автора». То, как выглядел шедевр первоначально, можно представить по зондажам; непреложное правило реставрации – оставлять фрагментик дореставрационного вида. По ним же можно увидеть, как переделывали икону под службу разным конфессиям.
Фрагменты иконы «Явление Жировичской иконы Богоматери» из иконостаса Успенского собора Жировичского монастыря Гродненской области, 1730-е годы.
«Богоматерь Одигитрия» XVIII–XIX веков в процессе реставрации,
с. Боровцы, Вилейский район Минской области.
Взаимопроникновение культур и религиозных традиций – все это большая ценность для исследователей. А для простого посетителя куда любопытней заметить тот «шифр», который пытались оставить в канонической работе мастера. Добавить на икону понятные и привычные мотивы из повседневности.

Так, например, на иконах из униатского храма поселка Шерешево, где изображены сюжеты из жизни Богородицы и Христа, лица у персонажей вполне земные, в них нет привычной строгости и аскетизма.
Иконы праздничного ряда иконостаса, XVIII век.
Пречистенская церковь, г. п. Шерешево, Пружанский район Брестской области.
Любовь Сысоева
Искусствовед
На многих белорусских иконах женщины одеты не в традиционные хитоны и мафории, а в платья, характерные для XVII–XVIII веков, а то и в одежды, очень похожие на наши национальные.
Матерь Божья на многих иконах с Брестчины изображена в головном уборе, очень напоминающем традиционную белорусскую намитку – ее носили замужние женщины. А на тканях и пеленах, которые изображены на иконах, очень часто можно различить узоры национальных белорусских вышивок.
Пётр Овсиевич Зураста (автор /?/, заказчик /?/), «Рождество Богоматери», 1649 год.
На иконе «Рождество Богоматери» особенно заметны белорусские народные мотивы.
Любовь Сысоева
Искусствовед
Наши иконописцы очень творчески, в соответствии с местными представлениями, перерабатывали византийские и западно-европейские традиции. Вы только представьте – XVII век, уже принята брестская уния, существует униатская церковь. Как православный художник мог показать свое отношение к враждебным религиозным персонажам? Проще всего – одеть его в одежды иноверца. Так на иконе с сюжетом «Усекновение рук первосвященнику Афонию» из Малориты иконописец изобразил его в чалме.
Малоритский мастер, «Успение Богоматери», 1650 год.
Фрагмент иконы малоритского мастера «Успение Богоматери»,
сюжет «Усекновение рук первосвященнику Афонию».
Несмотря на все канонические требования, нет-нет, да и «отражается» на иконах жизнь мирская и даже светская.
Любовь Сысоева
Искусствовед
На иконе Сошествие Иисуса во ад изображены стражники – румяные, в латах, будто сошедшие с парадного шляхетского портрета. И уж совсем недопустимое для иконографии – на иконе есть тени. Например – шляхетская сабля отбрасывает тень. А ведь на иконе все бестелесное. Не может там быть теней. А на белорусской – может.
«Воскресение Христово – Сошествие во ад»,
вторая половина XVII – начало XVIII веков.
Фрагмент иконы «Воскресение Христово – Сошествие во ад».
Выражаем благодарность за помощь в создании проекта:

ведущему научному сотруднику
Любови Сысоевой
и начальнику отдела древнебелорусского искусства
Национального художественного музея Беларуси
Елене Карпенко,
профессору исторического факультета БГУ
Надежде Высоцкой
Руководитель
Автор
Корректор
Фото
Дизайнер
Олеся Лучанинова
Светлана Лицкевич
Анастасия Куприянова
Виктор Толочко
Дмитрий Хороших

© 2017 Sputnik
Made on
Tilda